Одна женщина сказала мне, что ей не нравится ее имя, потому оно кажется ей липким, тяжелым, как мокрая варежка, и звучит так, будто она «должна сидеть на лавочке, лузгать семечки и обсуждать, чья внучка позже пришла»… Представьте, что ваще «Я» — это комната, которую обставили ваши родители еще до вашего рождения. Они выбрали обои, расставили

Жил-был человек, у которого была работа, квартира, машина и …много чего еще, кроме «психического чулана», куда это можно было бы сложить. А потому все это добро «разбредалось по пространству», не доставляя ему никакого удовольствия. Он покупал вещи, пытаясь заполнить душевную пустоту их количеством, коллекционировал впечатления и достижения, но ничего не приносило ему радости. Не было

Вчера я писала о пируэтах детской психики на паркете лжи, и одна женщина спросила меня «А если врет не ребенок, а муж/партнер/коллега, то что делать?». Итак, добро пожаловать во взрослые игры, территорию, на которой нет однозначных ответов… Если «детская» ложь — это история о становлении и диалог с тем, кто ещё только формируется, то «взрослая»

Одна женщина, сказала мне, что ее очень расстраивает то, что она постоянно присваивает кусочки чужих личностей. Например, смотрит она на свою соседку, которая носит длинное пальто и шарфы, завязанные в элегантные узлы, и тоже покупает себе шарф. Коллега удачно меняет прическу с «просто волосы» на «я женщина-загадка», и она записывается на стрижку. Подруга начинает ходить

Жил-был человек, который не мог смириться со своим несовершенством. Каждый раз, когда он ошибался в отчете или неловко шутил, его внутренний мир давал трещину. Но не простую, а такую, из которой начинали сочиться едкая самокритика и мутные потоки сожалений. Он мог часами прокручивать в голове одну и ту же неудачную фразу, полируя её до зеркального

Жила-была страна, в которой 7 Марта мужчины превращались в стаю перелетных букетоискателей, сбиваясь в тревожные кучки и заметая следы своего годового спокойствия, а женщины … ждали. И это было ожидание особого сорта — тренированное, олимпийское, выточенное годами практики. Кто-то ждал у окна, кто-то с пультом от телевизора, а кто-то с закипающим внутри чайником…Чего ждали? Чуда

Говорят, что честность — это не отсутствие фантазии, а мужество быть увиденным…Одна женщина сказала мне, что она не верит своему сыну, потому что он врет. Детская ложь — это не трещина в фундаменте личности, а стремление ребенка возвести кокон для своего хрупкого «Я» и построить мост над пропастью тревоги. С позиции психоанализа, этот момент рождения

Говорят, у времени есть привычка стирать всё мелкое и неважное, превращая жизнь в пергамент, на котором остается лишь то, что выжжено пламенем истинности…Сегодня день рождения моей лучшей подруги, и нашей дружбе…сорок семь лет. Сорок семь зим сменялись веснами … Это даже не юбилей, это перекресток вечности, сотканной из миллионов моментов: из нашего беззвучного смеха на

Где-то между «ещё не вечер» и «уже не понедельник» затерялась маленькая точка безвременья — среда. Будильник прозвенел уже второй раз, когда я всё ещё вела переговоры с одеялом о продлении нейтралитета…За окном солнце поднималось так медленно и нерешительно, будто это было вовсе и не солнце, а сотрудник отдела «весна», который случайно вышел на смену посреди

У психосоматических пациентов, как правило, нет истории, у них есть только биография — сухая карта местности, где отмечены километры дорог, но стерты чувства. Они листают годы, как канцелярскую книгу, шелестя пожелтевшими выписками прошлого: вот событие, вот дата, вот протокол…. Но когда касаются переживаний, их пальцы уходят в пустоту, а слова звучат, как перевод с мертвого