Иногда я думаю о несправедливости того, что мы смотрим на материнство как на бесконечные титры в конце фильма, которые никто не читает. Мы аплодируем лучшей мужской роли второго плана, ищем великие смыслы в короткометражке случившегося, но не замечаем, как главная героиня раз за разом выходит на сцену без дублера, без сценария и без права на

Мы все звучим по-разному: кто-то — как тревожный барабан, кто-то — как одинокая флейта, а кто-то — как целый оркестр, в котором инструменты спорят друг с другом… Однажды к Зеркалу подошел человек, который не звучал никак — он чувствовал внутри себя лишь «глухоту», пустоту, вакуум, серую пыль повседневных дел и застегнутую на все пуговицы душу.

Жила-была женщина, которая любила свою работу, пила много кофе и имела смутную тревогу в районе солнечного сплетения, звучащую из уст подруг как: «опять ты паришься». И было у женщины две тени: одна от тела, а вторая от «надо было лучше стараться» и «ты опять накосячила» в виде чувство вины. Что такое чувство вины? В 1930

Жил-был человек, который боялся лифтов. При виде их закрывающихся дверей его организм буквально устраивал внутренний шабаш — такой себе корпоратив гормонов стресса, где адреналин отплясывал польку на позвонках, сердце пускалось вприсядку, ладони становились влажными, а в глазах темнело. История наших страхов похожа на луковицу, которая застряла в бессознательном, превратившись в симптом. В работе «Этюды об

Одна женщина спросила меня, почему она никак не может забыть того, кто и другом-то, как оказалось, для нее не был… Если вам больше года и вы самостоятельно читаете этот текст, то вы уже думаете об одних больше, чем о других… Еще в колыбели наша душа обводит людей невидимым мелом: этот — мой, этот — чужой,

Представьте человека, который месяцами мечтает о конкретной модели автомобиля или о переезде в квартиру с панорамными окнами в центре города. Он день за днем шлифует в голове грани своего счастья, представляя как лучи утреннего солнца целуют его идеальный паркет или как он рассекает на своем новеньком авто, чувствуя себя наконец-то «целостным». И пока машины или

Иногда я думаю, что современный мир напоминает шоу «Идеальный человек», под софитами которого танцуют люди с нарциссической травмой. Люди, которые свято верят, что их заводская комплектация — «так себе, брак», и с пеленок усвоили: ты должен быть не просто хорошим, ты должен быть идеальным, иначе на тебя будут смотреть как на пустое место. Вместо костюмов

Хотите понять теорию привязанности Джона Боулби и Мэри Эйнсворт за 5 минут? Просто понаблюдайте вместе со мной за детьми на горке. 1. Надежный тип привязанности: Это ребенок, который скатывается с горки, бежит к маме, кричит «Мам, смотри как я!» и снова штурмует горку. Он падает с горки, разбивает коленку, бежит к маме. Мама целует, боль

Говорят, что созависимость — это попытка построить взрослый Эдем на детском фундаменте, где нет кирпичей, а есть только пуповина. Это когда ты путаешь «Я хочу быть с тобой» с «Я не могу жить без тебя». Расскажу. Все дело в том, что мы рождаемся не личностями, а лишь обещанием личности. И стартовый набор «самодостаточности» нам не

Жила-была женщина, которая всюду боялась опоздать : на поезд, на встречу, на чужую свадьбу и на свою собственную жизнь. Поэтому каждое утро она вскакивала с кровати и бежала. Бежала по делам, бежала по сообщениям, бежала по ленте новостей, пролистывая чужие жизни с такой скоростью, будто они могли закончиться раньше, чем она успеет их досмотреть. К