Про первичный нарциссизм и здоровье

Одна женщина спросила меня о том, почему она все время болеет. Я ответила ей, что не знаю. Но вот то, о чем я знаю наверняка, так это то, что наше психическое здоровье начинается со «здорового эгоизма».

Бела Грюнберже, французский психоаналитик, писала, что «эгоизм младенца» (первичный нарциссизм) — это наше внутреннее солнце, которое никогда не заходит и стоит на страже биологии. Если внутреннее «Я» чувствует себя ценным и любимым, то клетки нашего тела стройно маршируют в такт здоровью. А если первичный нарциссизм подорван, тело начинает бастовать, превращаясь в поле для психосоматических сражений. Оно словно «сдается», потому что психика не дает ему санкцию на благополучие.

Наша душа ткется из тончайших нитей — из взглядов, которыми нас одаривают значимые Другие. Мы существуем постольку, поскольку они нас видят. В идеальном мире мы собираем себя, как мозаику, через отражения в любящих глазах родителей, создавая невидимую оболочку — нашу психическую кожу. Но что происходит, когда «зеркала», в которые мы смотримся в детстве, искривлены или покрыты копотью безразличия?

Если в детстве значимые люди давали нам «неправильные отражения» (критиковали, игнорировали или видели в нас лишь инструмент), то наша «Я-кожа» (как называл её Дидье Анзьё) превращается в сито. Вместо того чтобы быть упругим барабаном, отбивающим ритм жизни, она становится рваным парусом. И через эти прорехи — «нарциссические геморрагии» — вытекает в пустоту золотая кровь нашей психики: энергия, предназначенная для роста, созидания и радости. И чтобы не «истечь кровью» окончательно, мы сооружаем нарциссический панцирь — душевную броню, инкрустированную холодным отчуждением или грандиозностью, превращая свое тело в «первую линию обороны».

Только цена этой брони чудовищна: внутри неё вместе с болью мы блокируем и доступ к собственной нежности, спонтанности, жизни. Панцирь защищает, но он же и душит. Мы становимся неприступной крепостью, в которой никто не живёт, — часовым, забывшим, зачем он охраняет пустые стены. А тело, превращенное в дозорного, больше не знает радости, оно знает только приказы: «Не пускать! Опасность!»

Знаете, достаточная любовь к себе — это не самолюбование, а топливный бак: только когда он наполнен, мы можем оставаться здоровыми, не опасаясь психологического банкротства. Здоровый эгоизм для психики — это как берега реки. Без них вода растекается бесформенной лужей, застаивается и превращается в болото. Берега дают реке силу течь, быть глубокой и чистой. А болезнь — это всегда эхо забытой себя и сигнал: «Твои берега размыты. Ты утекаешь. Верни себе русло». И возвращать его можно только через одно — через честное, твёрдое и нежное право быть собой. Даже если кому-то это кажется эгоизмом. Это не про эгоизм. Это про топливный бак. Про достаточность, но не чрезмерность…

Ольга Караванова
Клинический психолог