Про депрессию белой серии или пустоту в душе

Жил-был человек, у которого была работа, квартира, машина и …много чего еще, кроме «психического чулана», куда это можно было бы сложить. А потому все это добро «разбредалось по пространству», не доставляя ему никакого удовольствия. Он покупал вещи, пытаясь заполнить душевную пустоту их количеством, коллекционировал впечатления и достижения, но ничего не приносило ему радости. Не было места в его душе, где эта радость могла бы «осесть», понимаете?

У Андре Грина, французского психоаналитика, есть концепция «Белой депрессии». Если обычная депрессия — это черная дыра, которая засасывает всё вокруг, то белая депрессия — это анестезия, состояние «выключенности», когда тебе не больно, ты не кричишь — тебе никак. Белая депрессия выглядит не как рыдания в подушку, а как стеклянный фасад офисного здания, за которым никого нет. Свет горит, кондиционеры шумят, но внутри — пустота. Это отсутствие присутствия.

Почему она «Белая»? Грин использовал слово blank — как пропуск в анкете. Как белый шум в радиоприемнике. Как белый лист, на котором ничего не написано. Это негативная галлюцинация: я смотрю на радость, но мне не радостно. Я смотрю на жизнь, а ее нет…

Депрессия «белой серии» — это жизнь на автопилоте, «убийство без кровопролития» и потеря смысла. Это некое отсутствие, не-присутствие, не-наличие чего-то. Это когда психика, столкнувшись с невыносимой потерей или холодом, убивает в себе ту часть, которая умеет чувствовать. Она оставляет человека жить в белом шуме, стирая саму способность чувствовать. Это спасает от боли и не дает сойти с ума от невыносимой потери, но лишает «жизни».

Откуда она берется? Эта «белая» пустота в нашей душе — отголосок, эхо того, что Грин называл «негативной галлюцинацией матери». Грин пишет про «инкадрирующую функцию» матери, суть которой изящна: мама, которая находится рядом с ребенком, своей любовью и вниманием очерчивает границы его мира, делая его безопасным. А когда мать уходит, ненадолго оставляя своего малыша, она оставляет после себя «рамку» своего присутствия. Инкадрирующая функция создает место внутри психики ( тот самый «психический чулан») для того, чтобы те инвестиции, которые были направлены к матери, возвратились обратно в психическое младенца, и создали пространство, куда можно что-то «сложить».

Если мать всегда рядом, как кислород, ребенок её не замечает. Но как только она уходит, возникает «дыра», пустота. Эта пустота заставляет шевелиться. Это как если бы вы зашли в темную комнату , и отсутствие света заставило вас нащупывать выключатель. Так и в психике: чувство, что чего-то нет, становится толчком, который запускает нашу внутреннюю жизнь, заставляет искать, чем заполнить пустоту, фантазировать, творить…

Итак, мама вышла из комнаты. Ребенок видит пустое кресло и начинает представлять маму. Ребенок «инвестирует» (отдает свое внимание) в это пустое место. Так создается внутренний контейнер( «психический чулан»). Но если ребенок ждал маму так долго и так больно, что его психика «взорвала» это кресло, чтобы больше не ждать, стирается сама возможность желания встречи с мамой. То есть, проблемы начинаются тогда, когда пустоты становится слишком много. Когда дыра не толкает к действию, а засасывает в себя. Это оставляет в психике ребенка след, который потом, во взрослой жизни, активируясь, отзывается убийственной «белой пустотой». При «белой» патологии не формируется «рамка», а психическая жизнь начинается с отсутствия восприятия. Мысли и желания такого человека рассыпаются, как детали пазла в темной комнате, и он не может собрать себя в единое «Я», потому что ему некуда «сложить» свой позитивный опыт.

Жил-был человек, внутри которого было пусто. Но пустота эта была не темной, не страшной, а похожей на бесконечный, выгоревший полдень. В ней было много места и простора — но не для чего. Радости, что иногда залетали в его душу, не могли найти угла, где приткнуться: они метались, как птицы в чистом поле, и улетали прочь, не свив гнезда. Внутри него был вечный ясный день. Абсолютно невыносимый оттого, что некуда было положить даже самую маленькую тень счастья…Так выглядит «белая» депрессия…

Ольга Караванова
Психолог, влюбленный в психоанализ